ИЗ ПРАКТИКИ

Мужчина устроился автослесарем, подписал трудовой договор — и буквально через два месяца получил тяжелую производственную травму. 

Последствия оказались серьезными: открытый оскольчатый перелом правой плечевой кости, три операции, установка металлической пластины, девять месяцев больничного — и частично утраченная функциональность правой руки. Для человека, который зарабатывал физическим трудом, имел на иждивении жену с маленьким ребенком и выплачивал ипотеку, ситуация выглядела критической. 

Мы подключились к делу практически сразу, когда наш доверитель еще находился в больнице. Он был подавлен и физически, и морально — к тому же работодатель стал настаивать на сделке, в которой вся ответственность возлагалась на него. 

Обстоятельства дела

Первоначальный запрос нашего клиента был простым: он не понимал, что делать и как правильно защитить свои интересы. Мы консультировали его, куда именно нужно обратиться и как оформить документы, чтобы травма была зафиксирована надлежащим образом — именно как производственная.

Это было принципиально важно: вскоре после происшествия работодатель начал предлагать представить ситуацию так, будто травма была получена по вине пострадавшего. Позднее в ходе переговоров появилось и другое предложение — выплатить деньги в обмен на признание вины. На первый взгляд возможность сразу получить какую-то сумму казалась заманчивой, особенно с учетом тяжелого финансового положения семьи. Однако такое решение несло конкретные юридические риски. 

Признание собственной вины могло существенно ослабить правовую позицию, а в дальнейшем еще и стать основанием для предъявления к нему имущественных претензий. Мы также предупредили, что при определенном развитии событий получение денег могло быть представлено работодателем как вымогательство.

Как мы строили защиту

Наша задача состояла не только в том, чтобы добиться компенсации, но и в том, чтобы не допустить действий, которые могли ухудшить положение доверителя. 

Параллельно мы оценивали соблюдение требований охраны труда. Выяснилось, что необходимые инструктажи не проводились, защитная форма не выдавалась, правила безопасной работы должным образом не разъяснялись. Отдельно встал вопрос о том, кто именно в организации отвечал за охрану труда.

Сначала мы пытались урегулировать спор без дальнейшей эскалации. Неоднократно выходили на переговоры с работодателем, чтобы получить для пострадавшего компенсацию, соответствующую последствиям травмы и периоду, в течение которого он не мог работать.

Судебные разбирательства

Однако договориться на приемлемых для клиента условиях не удалось. И тогда мы возбудили дело по ч. 1 ст. 143 УК РФ — нарушение требований охраны труда, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью. 

Полноценной системы охраны труда фактически не было, поэтому в ходе уголовного разбирательства предстояло определить конкретное должностное лицо, на которое были возложены соответствующие обязанности. В итоге суд определил и затем признал такого сотрудника виновным. Приговор подтвердил, что тяжелая травма была прямым следствием нарушения требований законодательства.

Однако привлечение к уголовной ответственности конкретного сотрудника не снимало вопроса об ответственности самой организации. Поэтому после уголовного этапа мы обратились с гражданским иском уже непосредственно к работодателю — о компенсации утраченного заработка и морального вреда.

За девять месяцев нетрудоспособности наш доверитель фактически лишился основного источника дохода. В иске мы потребовали взыскать 720 тысяч рублей утраченного заработка и отдельно заявили 1 млн рублей компенсации морального вреда — с учетом тяжести травмы, нескольких операций, длительной реабилитации, ограниченной функциональности правой руки и невозможности полноценно вернуться к прежней работе.

В обоснование требований мы ссылались, в частности, на ст. 1064, 1084, 1086, 151 и 1101 ГК РФ, ст. 184, 219 и 220 ТК РФ, а также ст. 8 Федерального закона № 125-ФЗ. 

Предварительные итоги 

Уголовный этап дела завершился обвинительным приговором: ответственное за соблюдение требований охраны труда лицо было признано виновным по ч. 1 ст. 143 УК РФ. В рамках уголовного разбирательства наш доверитель получил первую реальную денежную компенсацию — примерно через полтора года после травмы.

В гражданском же процессе суд взыскал в пользу нашего доверителя компенсацию морального вреда в размере 300 тысяч рублей. Эту сумму мы считаем несоразмерной тяжести полученной травмы. 

Общая сумма полученных клиентом компенсаций составила около 800 тысяч рублей. И мы продолжаем добиваться пересмотра размера компенсации морального вреда. 

Важно

Первые дни после производственной травмы во многом определяют, насколько успешно работник сможет защитить свои права. Ошибки на начальном этапе могут осложнить оформление происшествия, повлиять на дальнейшую позицию работника и размер возможной компенсации.

Поэтому:

1. Обратитесь к юристу как можно раньше.
Особенно важна первая неделя после происшествия: необходимо правильно оформить документы, своевременно сообщить о травме и обратиться в трудовую инспекцию. Если первоначальные документы будут оформлены неверно, исправлять ситуацию впоследствии может быть значительно сложнее.
2. Не соглашайтесь на предложения работодателя, не оценив их последствий.
Быстрая денежная выплата может выглядеть привлекательной, особенно когда человек временно лишен возможности работать. Но прежде чем подписывать заявления, объяснения или соглашения, важно понять, не предполагают ли они признание собственной вины или иной версии событий, которая впоследствии ухудшит положение работника.
3. Обращайте внимание на соблюдение требований охраны труда.
При работе, особенно на производстве, должны проводиться инструктажи по охране труда и технике безопасности, а соответствующие процедуры — фиксироваться в журналах учета. Отсутствие таких инструктажей и документов может стать существенным обстоятельством при разбирательстве несчастного случая.
4. Следите за тем, чтобы заработная плата была официальной.
При взыскании утраченного заработка суд ориентируется на доход, который можно подтвердить документами. Если фактическая зарплата выше той, что указана в трудовом договоре, доказать эту разницу впоследствии может быть сложно. В нашем деле расчет требований также производился исходя из официально подтвержденного заработка клиента.

Супруги решили приобрести квартиру и обратились в «Лемикс» за полным сопровождением. 

Мы подключились на этапе поиска: подбирали подходящие варианты, вместе с клиентом выезжали на просмотры, а после того, как квартира была выбрана, приступили к подготовке сделки.

Объект предстояло приобретать с привлечением ипотечных средств. Мы собрали необходимую документацию и направили ее в несколько банков для одобрения. Именно на этом этапе и возникла проблема, которая грозила срывом сделки. 

Обстоятельства 

Согласно выписке из ЕГРН, основанием возникновения права собственности на квартиру значился целый ряд документов: распоряжение префекта, акт приемки, договор между застройщиком и ТСЖ, а также договор передачи прав, по которому ТСЖ впоследствии передало квартиру нынешним собственникам.

У продавцов на руках был только договор передачи прав. Остальные документы, указанные в ЕГРН, — распоряжение префекта, акт приемки и договор между застройщиком и ТСЖ — относились к более раннему этапу оформления объекта и хранились в префектуре. Владельцам квартиры эти документы не выдавались, поэтому предоставить их банку они не могли.

При этом речь точно не шла об утерянных бумагах: это были исключительно аккуратные и педантичные люди, и оснований предполагать, что нужные документы когда-то были у них на руках, а затем потерялись, не было.

Но, тем не менее, для банков отсутствие этих документов стало препятствием к одобрению квартиры. Мы объясняли, что у продавцов их нет и быть не может. 

Несколько банков не отреагировали на эти пояснения, другие же сообщили, что без полной документации одобрить объект не смогут.  Обычная, на первый взгляд, сделка оказалась под угрозой.

Ход дела

Рабочий вариант предложил Сбербанк — предоставить справку о содержании правоустанавливающих документов. Такую справку можно заказать в МФЦ на платной основе, ее подготовка занимает около трех дней.

Заметим, что это не копии самих документов, а подтверждение того, что они действительно существовуют. В справке указываются их реквизиты, стороны, существенные условия, предмет и другие сведения о содержании документов, а также место их хранения.

Мы заказали такую справку и предоставили банку. После одобрения объекта клиент вышел на сделку. Договор купли-продажи был заключен, и покупка квартиры успешно завершилась.

Важно

1. Если в выписке из ЕГРН среди документов-оснований указаны бумаги, которых у собственника нет на руках, это может стать препятствием для одобрения объекта банком.
2. В такой ситуации можно заказать в МФЦ справку о содержании правоустанавливающих документов. Официальное название документа — «Выписка из ЕГРН о содержании правоустанавливающих документов».
3. Сведения о содержании правоустанавливающих документов относятся к информации ограниченного доступа. Получить их могут правообладатель или его законный представитель, представитель по нотариально удостоверенной доверенности.
4. Электронную выписку можно заказать онлайн, в том числе через Госуслуги. Она заверяется усиленной квалифицированной электронной подписью.
5. Сведения из ЕГРН предоставляются в срок не более трех рабочих дней с момента получения запроса Роскадастром. При обращении через МФЦ необходимо учитывать дополнительное время на передачу запроса и готового документа.
6. Отдельного срока действия у выписки нет: сведения в ней считаются актуальными на дату ее подписания. При этом банк или другая организация могут устанавливать собственные требования к дате выдачи документа, поэтому перед заказом лучше уточнить их заранее.
7. Если право на недвижимость возникло до 31 января 1998 года и впоследствии сведения о нем не были внесены в ЕГРН, необходимой информации в реестре может не оказаться. В таком случае документы следует искать в органе, который оформлял или регистрировал право в тот период, — это могло быть, например, БТИ или местная администрация.

В России продажа алкогольных напитков лицам, не достигшим совершеннолетия, запрещена. Это знают и торговые площадки, и сами подростки. Но на то они и подростки, чтобы найти лазейку или хотя бы попытаться поставить запрещенную покупку на ленту кассиру — а вдруг получится! В нашем кейсе эта уловка удалась, но кому за нее пришлось отвечать?

В Лемикс обратился представитель организации, которая владеет сетью известных продуктовых магазинов. В отношении юрлица сотрудники полиции составили протокол об административном правонарушении с обвинением в продаже алкогольной продукции несовершеннолетней (ч.2.1 ст.14.16 КоАП РФ). Продавец-кассир пробила чек и выдала покупку — бутылку вина. Факт был зафиксирован средствами объективного контроля, поэтому отрицать его было бессмысленно. На этом основании кассир была привлечена к административке как физическое лицо. Но полиция тем не удовлетворилась и составила протокол еще и в отношении юрлица, владеющего супермаркетом, — что тоже не противоречит закону.  Однако такое развитие событий организацию не устраивало, тем более что им светил немалый штраф — от 300 тысяч до 500 тысяч рублей. И это при том, что все необходимые предупредительные меры они со своей стороны обеспечили.

Мы стали готовиться к защите и выяснили следующее:

• Продавец-кассир засвидетельствовала, что при приеме на работу она была предупреждена о недопущении продажи алкогольной продукции несовершеннолетним, что подтверждается ее личной подписью в должностной инструкции работника.
• В день выявления правонарушения с ней был проведен инструктаж о запрете продажи алкогольной продукции несовершеннолетним — и это отражено в журнале проведения инструктажа.
• В торговом зале имеются информационные объявления о запрете продажи алкоголя несовершеннолетним, а кассовые аппараты оснащены специальной программой, которая выделяет на табло алкогольную продукцию, уведомляет кассира о юном возрасте покупателя и блокирует проведение товара через кассу с первого раза.

На основании представленных в суде фактов мы настаивали, что юрлицо предприняло все зависящие от него меры по соблюдению работником требований закона. И в силу ч.2 ст.2.1 КоАП РФ это исключает привлечение организации к административной ответственности, поскольку вина организации в совершении правонарушения ее работником при таких обстоятельствах отсутствует.

Сотрудники полиции пытались убедить суд в обратном, но это им не удалось. Дело в отношении нашего клиента было прекращено в связи с отсутствием состава административки, и апелляционный суд согласился с судом первой инстанции. 

В наш юридический центр нередко обращаются люди, которые узнали о Лемиксе из отзывов в интернете. Они знакомятся с кейсами, видят схожие со своими ситуации и идут за помощью к нам. Так было и в этот раз — клиент увидел кейс и позвонил. Вот только судебное заседание было буквально уже на носу, а сам участник процесса очень плохо ориентировался в подробностях судебного разбирательства. К тому же русский язык для него являлся неродным, хотя он и имел российское гражданство.

Итак, мужчина решил приобрести в собственность дорогой жилой объект — огромный дом на хорошем участке в ближайшем Подмосковье, для чего взял ипотечный кредит в 90 000 000 рублей. От услуг риэлторов и юристов он отказывается и совершает сделку напрямую. Важный нюанс: первый и единственный собственник этого объекта продает дом вместе с кредитом, который сам выплачивал около шести лет, но так и не сумел погасить.

Наш клиент вместе с представителем продавца едет в банк, там одобряют покупку объекта и получение кредита. Таким образом, он берет 90 000 000 рублей, закрывает непогашенный собственником ипотечный кредит в 70 000 000, а оставшиеся 20 000 000 выплачивает непосредственно собственнику, потому что такова рыночная стоимость приглянувшейся недвижимости. Банк дает согласие на сделку, она успешно проводится. И вот нашего клиента уже можно поздравить с ипотекой при ежемесячной выплате в 1 000 000 рублей и недвижимостью, в которой сразу затевается дорогой ремонт.

Все бы ничего, но спустя год клиент узнает, что к нему предъявлен иск в рамках банкротного дела, что совершенная им сделка оспаривается, а арбитражный управляющий требует вернуть приобретенную недвижимость в конкурсную массу.

Что произошло? Оказалось, на момент совершения сделки банк, который сам же ее и согласовал, уже обратился в арбитражный суд с иском о признании бывшего собственника банкротом, и когда появился новый покупатель, дело о банкротстве уже прекратить не смог. А чтобы не упустить выгоду и получить свои деньги, банк намеренно скрыл эту информацию. Дело в том, что арбитражный управляющий обязан оспорить все совершенные сделки банкротным лицом с целью возврата имущества в конкурсную массу, и банк это знал. Знал, что сделка будет оспорена, и у нашего клиента дом скорее всего заберут и пустят его с торгов на погашение долгов.

Защитит ли это нового собственника то что банк скрыл информацию о банкротстве продавца? К сожалению, нет. Дело в том, что наш клиент не является добросовестным покупателем. Как сторона сделки он обязан был проверить чистоту этой самой сделки, возможность ее заключения, статус продавца и объекта, уточнить юридические последствия. Но клиент попал в ту же ловушку, о которой мы не устаем предупреждать: он посчитал, что уж если банк одобряет кредит, значит сделка является безукоризненно чистой и безопасной. Он и подумать не мог, что угроза может исходить от самого кредитного учреждения.

Если дело будет проиграно и объект вернется в конкурсную массу, у нашего клиента останется кредит в 90 000 000 рублей и претензия к продавцу по оспоренной сделке на ту же сумму. Вот только продавец объявлен банкротом, и непонятно, что он сможет вернуть. Поэтому уже сейчас мы готовим позицию по дальнейшему судебному разбирательству — на этот раз с банком. Это будет иск о взыскании убытков и о намеренном введении в заблуждение нашего клиента. Более того, мы готовим заявление для обращения в правоохранительные органы.

Но сам клиент пока морально к этому не готов, он пребывает в растерянности и никому не доверяет. Вопрос доверия сейчас во многом является ключевым, потому что «обжегшись на молоке», мужчина постоянно привлекает к работе еще другие команды юристов. Так, за несколько месяцев постоянной работы с нами и не отказываясь от наших услуг, он уже успел задействовать три-четыре команды дополнительно нанятых юристов, но потом их «увольняет» и все начинается заново. Мы продолжаем работать.

Какие выводы можно сделать? Любая покупка или сделка, даже если она кажется «типовой» или «стандартной», имеет ряд специфических и строго индивидуальных нюансов. И проверка такой сделки тоже должна быть специализированной, индивидуальной, рассматривающей именно ваши конкретные обстоятельства, а не те, о которых вы прочитали в интернете. Именно в этом заключается суть той работы, которую мы проводим; именно поэтому все наши постоянные клиенты перестраховываются и обращаются к нам. Именно поэтому нас недолюбливают риэлторы — по их мнению, мы выполняем лишнюю работу и усложняем сделки.

Но мы-то знаем, что после сделки с нашим участием клиенты  уходят с папочкой, где аккуратно подшиты все документы. Эти документы —  гарантия того, что при любых самых неожиданных обстоятельствах и самых невероятных претензиях они всегда имеют хороший шанс выиграть дело в суде , причем независимо от того, к кому они вновь обратятся за юридической помощью, ведь доказательства заблаговременно собраны в той самой папочке.

Завещание избавляет наследников от множества хлопот и неприятностей. Если при жизни человек самостоятельно не распорядился своим имуществом, то распоряжаться им будут абсолютно посторонние люди — и уж поверьте, желающих найдется немало. В их числе, например, Департамент городского имущества.

К нам обратилась женщина. У нее умер отец, и по закону она являлась единственной наследницей первой очереди на его собственность —  квартиру в Москве. Но вот завещания на нее отец так и не составил. В установленный законодательством срок клиентка обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства, но поскольку у нее не было достаточной суммы, оплатить услуги нотариуса и свидетельство в тот момент она не смогла. И тут же откуда ни возьмись нарисовался новый игрок — а именно Департамент городского имущества (ДГИ) г. Москвы с исковым заявлением и прицелом заполучить квартиру как выморочное имущество.

Наши юристы внимательно изучили материалы дела и подготовили ряд возражений к иску ДГИ.

• Мы сослались на разъяснения Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», в соответствии с которым получение свидетельства о праве на наследство является правом, но не обязанностью наследника.
• Наследник, независимо от времени и способа принятия наследства,  считается собственником имущества, носителем имущественных прав и обязанностей со дня открытия наследства.
• В соответствии со ст. 1163 ГК РФ свидетельство о праве на наследство выдается в любое время после шести месяцев со дня открытия наследства. То есть законодательством не установлен конкретный срок, в течение которого свидетельство о праве на наследство должно быть получено.
• Статья 1151 ГК РФ четко формулирует, когда имущество умершего является выморочным. В нашем случае имеется законный наследник, поэтому правовые основания считать спорную квартиру выморочной отсутствуют. Таким образом, данное жилое помещение не может быть унаследовано государством.

Также мы мы представили суду доказательства, что на день открытия наследства наша клиентка проживала в спорном жилом помещении и проживать там продолжает. Она оплачивает коммуналку, поддерживает квартиру в надлежащем состоянии — то есть по факту приняла наследственное имущество.

Суд согласился со всеми нашими доводами, и Департаменту городского имущества г. Москвы в удовлетворении заявленных требований было отказано.

Поруганная честь и нарушенное право или потребительский экстремизм? Медицинская ошибка или организационная недоработка? Беда случилась с нашим клиентом, прекрасным пластическим хирургом. Ввиду профессиональной необходимости врачи этой специализации постоянно фотографируют своих пациентов — вид до и после операции, этапы реабилитации, ведение фотоархивов и так далее.

И здесь проходит очень тонкая и очень опасная грань, поскольку снимки эти обычно публикуются — естественно, с разрешения пациентов и анонимно. Но несмотря на любые договоренности и с подачи тех же самых «передумавших» пациентов такие действия часто расцениваются как нарушение личных границ и этических норм. И дело доходит до судебных разбирательств.

Наш доктор провел прекрасную операцию по маммопластике. С письменного согласия пациентки он сделал ряд снимков и даже получил подписанное подтверждение о том, что эти снимки принадлежат клинике и что медучреждение может использовать их по своему усмотрению, — это обычная и распространенная практика. Вот только подтверждение это было уже дописано от руки, не на официальном бланке, а на простом листе формата А4, в дополнение. Под ним пациентка и расписалась.

Целый год она гордо носила свою новую прекрасную грудь и была очень довольна. Доктор продолжал успешно работать, у него — все новые и новые консультации и операции. И при всем глубоком уважении к каждой своей пациентке он не мог запомнить их всех — да и не должен был. Но спустя год состоялась новая встреча, абсолютно для него неожиданная, и не где-нибудь, а в зале суда. Девушка подала иск к клинике и к врачу, посчитав, что ей нанесен моральный и материальный ущерб.

Основанием для иска стало то, что на личных страницах доктора в соцсетях она якобы нашла снимки своей груди. Заметим, что кроме этой части тела, на фотографиях ничего не было и быть не могло. Но девушка настаивала, что на скринах со страниц соцсетей  — именно ее грудь, и доказательством тому служит татуировка.

При этом она указывала, что не давала согласие на подобное использование фотографий,  — то есть  разрешала использование изображений только самой медицинской организацией, но не лично доктором. А документ, который она подписала, якобы кем-то намеренно искажен и вообще был написан от руки и не на бланке.

Мы, юристы, понимали, что если погрязнем в разборках о том, кому именно и на каких условиях девушка давала согласие, то только запутаем суд. Поясним: законом действительно охраняются индивидуальные блага, а именно совокупность наружных признаков человека (изображение гражданина), и спользование изображения должно осуществляться с его согласия. Вот только бремя доказывания в этом случае лежит лежит на том, кто считает, что его права нарушены.

И в  данном случае наша позиция была достаточно проста. Татуировка, по которой девушка якобы узнала себя, не являлась чем-то эксклюзивным и уникальным, не была сложна в нанесении, не находилась в единоличном пользовании истца и не являлась ее личной разработкой. В доказательство мы представили суду  огромное количество снимков из интернета с подобной татуировкой и даже с подобной формой груди.

Также мы указали, что истец имела и свои личные публичные страницы в интернете, где в открытом доступе находились ее обнаженные фото. В числе прочих там был спорный снимок — и не просто фрагмент с тату, а в полный рост, с открытым лицом. И, судя по публикациям, на момент судебного разбирательства откровенные фотографии во всевозможных ракурсах истец размещала более десяти лет и при этом никаких нравственных угрызений не ощущала.

Напротив, судя по ее реакции и комментариям, это доставляло ей удовольствие, однако подобное противоречие не помешало ей выкатить иск в несколько миллионов к клинике и доктору.

Суд согласился с нашими доводами. В своем решении он указал, что личность истца как лица, чье фото опубликовано, не подтверждена. И вообще неясно, надлежащий ли она истец по делу. Но даже если бы этот вопрос и был подтвержден, то с учетом вышеизложенного говорить о компенсации морального вреда в данном случае сложно. К тому же материальный ущерб, который истец заявила, но не сопроводила расчетом и доказательствами, также не нашел своего подтверждения в судебном процессе, а посему во взыскании ей было отказано.

Какие выводы нужно сделать из этого случая? Все договоренности необходимо оформлять только письменно и должным образом, с привлечением юриста, даже если речь идет о простом на первый взгляд документе. И еще: хороший юрист — это гарантия быстрого поиска и сбора весомых аргументов и доказательств, а значит — большие перспективы выиграть дело в суде. 

Партнерство в бизнесе всегда сопряжено с рисками и вызовами. И, к сожалению, эти риски бывают не только внешними. Случается так, что один из дольщиков затевает нечестную игру по отношению к своему компаньону.

В Лемикс обратился совладелец бизнеса с просьбой защитить его долю и доходы. Он владел 30% активов, его партнер — 70%. И в один прекрасный день партнер с большей долей решил, что хочет управлять всеми активами единолично. Что делают приличные люди в таком случае?

Правильно —  они предлагают выкупить активы. Но здесь товарищ решился на подлость, используя, правда, вполне законный способ: он подал иск в арбитражный суд, в котором заявил, что наш клиент пропускает внеочередные собрания ООО, не принимает участия в управлении, препятствует развитию бизнеса и увеличению доходов. И на этом основании суд должен  исключить партнера из дольщиков.

Да, действительно, если участник систематически не приходит на общие собрания без уважительных причин, то при принятии важных решений (в том числе требующих единогласия) это может привести к невозможности деятельности общества. И если это доказано, то согласно закону такого участника суд может исключить. Но с аргументами у наших оппонентов было из рук вон плохо — на это мы и указали суду. Истец не предоставил никаких убедительных, достаточных и достоверных доказательств.

Мы же, напротив, сумели доказать, что наш клиент ни разу не был извещен о якобы проведенных внеочередных собраниях ООО и что вопросы, рассматриваемые на этих собраниях, никоим образом не могли повлиять на управление обществом, его развитие и увеличение прибыли. Более того, мы предоставили суду математическое обоснование наших доводов, выполненное на основе методов риск-менеджмента.

По этому кейсу было проведено шесть судебных заседаний с подробнейшим изучением всех обстоятельств. В итоге арбитражный суд согласился с нашей позицией и отказал истцу в удовлетворении иска. Несолоно хлебавши он был вынужден решать возникший спор другим способом — и на этот раз на взаимовыгодных условиях. 

В наш юридический центр обратилась женщина с просьбой взыскать алименты с бывшего мужа на их общую несовершеннолетнюю дочь. Но было одно обстоятельство: отец ребенка был мобилизован в соответствии с Указом Президента РФ от 21.09.2022 № 647 «Об объявлении частичной мобилизации в Российской Федерации».

Мы пояснили, что несмотря на это обстоятельство, отец не освобождается от обязанностей по содержанию ребенка. Уровень денежного содержания мобилизованных граждан РФ соответствует уровню денежного содержания военнослужащих, проходящих военную службу в Вооруженных силах РФ по контракту. Это и является доходом мобилизованного гражданина, из которого, согласно закону,  производится удержание алиментов на несовершеннолетних детей.

Наши юристы подготовили исковое заявление, однако суд ошибочно приостановил производство, и мы были вынуждены подготовить жалобу на его действия. Дела о взыскании алиментов рассматриваются в минимальные сроки, а решения по ним подлежат немедленному исполнению. В итоге суд возобновил производство, и наш иск в полном объеме был удовлетворен.

В Лемикс обратился мужчина, который два раза подряд стал жертвой недобросовестных юристов. В первом случае при покупке автомобиля юрфирма навязала клиенту услугу членства в некоем клубе, который якобы оказывает всестороннюю помощь на дороге: поломка ТС, общение с ГИБДД, случаи ДТП и так далее.

Из уст экспертов с юридическим образованием все это звучало более чем солидно и убедительно, и, покупая автомобиль, мужчина согласился сразу же оплатить и членство в клубе. Сумма была немалой, однако при первом же незначительном происшествии выяснилось, что никакой реальной помощи клуб не оказывает. То есть налицо был факт банального обмана потребителя.

Тогда мужчина обратился к юристам другого профиля — так называемым «автоюристам», которые за вознаграждение, сопоставимое с размером клубного взноса, вызвались ему помочь и вернуть потерянные деньги. По договору он оплатил этой юрфирме только 40% стоимости их услуг, а на оставшуюся сумму выдал поручение. Из поручения следовало, что компания сама получает всю присужденную сумму, удерживает из нее 60% долга за свои услуги, а остаток переводит клиенту.

Спор был выигран, и с учетом всех полагающихся по закону компенсаций истцу присудили сумму, которая покрывала бы и услуги «автоюристов», и членство в клубе. Мужчина стал ждать, когда же ему переведут деньги, но так ничего и не дождался. А когда обратился с этим вопросом в фирму, то оказалось, что мошенники-юристы ничего ему не должны, а вот он им — очень даже, причем в три раза больше, чем уже заплатил.

Возмущению не было предела, но ушлые парни быстренько сунули ему под нос договор за его же подписью, где стоимость их услуг оказалась в пять раз больше, чем изначально было оговорено. Когда обманутый клиент заявил, что это мошенничество, ему пригрозили, что если он попытается что-то оспорить, с него взыщут «остаток долга». И действительно, пока мужчина приходил в себя и размышлял, как же ему быть, аферисты возбудили иск против него.

На этом этапе своих злоключений он и обратился в Лемикс. Первый вопрос, который мы ему задали, — сохранился ли договор с той суммой, о которой изначально шла речь? По счастью, оказалось, что сохранился. Именно этот договор мы и предъявили суду в оригинале и попросили ответчиков сделать то же самое. При сличении двух экземпляров договоров наши юристы увидели — и обратили на это внимание суда, — что документы идентичны до запятой с одной лишь разницей: сумма вознаграждения в них отличается на одну цифру – 500 000 рублей в варианте ответчика и 100 000 рублей в варианте истца. И это различие находится на первой странице договоров, а подписи – на второй, причем два листа договора соединены обычной канцелярской скрепкой.

Это стало основанием для проведения судебной технической экспертизы. Экспертам предстояло выяснить, одновременно или нет были напечатаны первые и вторые листы представленных сторонами договоров, и совпадает ли материал и способ нанесения печатного текста на первых и вторых листах договоров.

Как и следовало ожидать, эксперты предоставили неопровержимые доказательства, свидетельствующие о манипуляциях с печатными листами, и суд счел эти доказательства достаточным основанием для того, чтобы отказать «автоюристам» в их полумиллионных притязаниях. Однако на этом проблемы нашего клиента не закончились: выплачивать ему деньги, полученные по взысканию за членство в автоклубе, юрфирма все равно отказалась, заявив, что суд якобы ничего не присуждал.

И тогда Лемикс обратился с самостоятельным иском о признании договора на 500 000 рублей ничтожным и о применении последствий ничтожности этого договора — а именно установлении факта отсутствия у нашего клиента обязательств перед юрфирмой по исполнению данного договора и возврате ему присвоенных юрфирмой денежных средств.

Рассмотрев все обстоятельства, суд встал на нашу сторону — как и апелляционная инстанция. Права нашего клиента, грубо нарушенные теми, кто, казалось бы, должен их защищать, были восстановлены.

Мужчина обратился в клинику за консультацией — у него ухудшилось зрение. После осмотра доктор предложил провести операцию по замене хрусталика в той же клинике. Операция проводится бесплатно по ОМС, но вот хрусталик зарубежного производства по рекомендации врача пациент приобрел сам и предоставил чек до проведения хирургического вмешательства.

К сожалению, его надежды поправить здоровье не оправдались —  после операции он стал ощущать боль и дискомфорт, зрение ухудшилось еще больше. Однако доктор поспешил успокоить пациента: пояснил, что это нормальная послеоперационная картина, все постепенно придет в норму, переживать не о чем. Но становилось только хуже.

Тогда мужчина обратился в другую клинику, заключив договор на оказание платных услуг. Обследование установило разрыв капсулы и проникновение осколков искусственного хрусталика в стекловидное тело. В этой же клинике была проведена новая операция и назначено лечение. Все это, понятное дело, вылилось в круглую сумму. И тогда он принял решение судиться с первой клиникой, где его едва не лишили зрения.

Наши юристы подготовили исковое заявление о компенсации морального вреда и взыскании материального ущерба. Ответчик — медучреждение, проводившее первую операцию, поскольку вред был нанесен врачом данной организации при исполнении трудовых обязанностей. По закону пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного его здоровью при оказании медпомощи, и медицинские и фармацевтические работники несут ответственность за ненадлежащее оказание медицинских услуг.

Вред, причиненный жизни и/или здоровью граждан, возмещается медицинскими организациями или гражданами в объеме и порядке, установленными законодательством Российской Федерации. И поскольку потерпевший во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается — установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Мы взыскали материальный ущерб в размере  98 578 рублей и компенсации морального вреда в размере 300 000 рублей. В ходе рассмотрения была назначена судебно-медицинская экспертиза, которая установила, что нашему клиенту при оказании медицинской помощи был причинен вред здоровью средней тяжести.

Суд удовлетворил наши требования, взыскав материальный ущерб в полном объеме, моральный вред в размере 100000 рублей и понесенные судебные расходы.