Из практики
Мужчина устроился автослесарем, подписал трудовой договор — и буквально через два месяца получил тяжелую производственную травму.
Последствия оказались серьезными: открытый оскольчатый перелом правой плечевой кости, три операции, установка металлической пластины, девять месяцев больничного — и частично утраченная функциональность правой руки. Для человека, который зарабатывал физическим трудом, имел на иждивении жену с маленьким ребенком и выплачивал ипотеку, ситуация выглядела критической.
Мы подключились к делу практически сразу, когда наш доверитель еще находился в больнице. Он был подавлен и физически, и морально — к тому же работодатель стал настаивать на сделке, в которой вся ответственность возлагалась на него.
Обстоятельства дела
Первоначальный запрос нашего клиента был простым: он не понимал, что делать и как правильно защитить свои интересы. Мы консультировали его, куда именно нужно обратиться и как оформить документы, чтобы травма была зафиксирована надлежащим образом — именно как производственная.
Это было принципиально важно: вскоре после происшествия работодатель начал предлагать представить ситуацию так, будто травма была получена по вине пострадавшего. Позднее в ходе переговоров появилось и другое предложение — выплатить деньги в обмен на признание вины. На первый взгляд возможность сразу получить какую-то сумму казалась заманчивой, особенно с учетом тяжелого финансового положения семьи. Однако такое решение несло конкретные юридические риски.
Признание собственной вины могло существенно ослабить правовую позицию, а в дальнейшем еще и стать основанием для предъявления к нему имущественных претензий. Мы также предупредили, что при определенном развитии событий получение денег могло быть представлено работодателем как вымогательство.
Как мы строили защиту
Наша задача состояла не только в том, чтобы добиться компенсации, но и в том, чтобы не допустить действий, которые могли ухудшить положение доверителя.
Параллельно мы оценивали соблюдение требований охраны труда. Выяснилось, что необходимые инструктажи не проводились, защитная форма не выдавалась, правила безопасной работы должным образом не разъяснялись. Отдельно встал вопрос о том, кто именно в организации отвечал за охрану труда.
Сначала мы пытались урегулировать спор без дальнейшей эскалации. Неоднократно выходили на переговоры с работодателем, чтобы получить для пострадавшего компенсацию, соответствующую последствиям травмы и периоду, в течение которого он не мог работать.
Судебные разбирательства
Однако договориться на приемлемых для клиента условиях не удалось. И тогда мы возбудили дело по ч. 1 ст. 143 УК РФ — нарушение требований охраны труда, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью.
Полноценной системы охраны труда фактически не было, поэтому в ходе уголовного разбирательства предстояло определить конкретное должностное лицо, на которое были возложены соответствующие обязанности. В итоге суд определил и затем признал такого сотрудника виновным. Приговор подтвердил, что тяжелая травма была прямым следствием нарушения требований законодательства.
Однако привлечение к уголовной ответственности конкретного сотрудника не снимало вопроса об ответственности самой организации. Поэтому после уголовного этапа мы обратились с гражданским иском уже непосредственно к работодателю — о компенсации утраченного заработка и морального вреда.
За девять месяцев нетрудоспособности наш доверитель фактически лишился основного источника дохода. В иске мы потребовали взыскать 720 тысяч рублей утраченного заработка и отдельно заявили 1 млн рублей компенсации морального вреда — с учетом тяжести травмы, нескольких операций, длительной реабилитации, ограниченной функциональности правой руки и невозможности полноценно вернуться к прежней работе.
В обоснование требований мы ссылались, в частности, на ст. 1064, 1084, 1086, 151 и 1101 ГК РФ, ст. 184, 219 и 220 ТК РФ, а также ст. 8 Федерального закона № 125-ФЗ.
Предварительные итоги
Уголовный этап дела завершился обвинительным приговором: ответственное за соблюдение требований охраны труда лицо было признано виновным по ч. 1 ст. 143 УК РФ. В рамках уголовного разбирательства наш доверитель получил первую реальную денежную компенсацию — примерно через полтора года после травмы.
В гражданском же процессе суд взыскал в пользу нашего доверителя компенсацию морального вреда в размере 300 тысяч рублей. Эту сумму мы считаем несоразмерной тяжести полученной травмы.
Общая сумма полученных клиентом компенсаций составила около 800 тысяч рублей. И мы продолжаем добиваться пересмотра размера компенсации морального вреда.
Важно
Первые дни после производственной травмы во многом определяют, насколько успешно работник сможет защитить свои права. Ошибки на начальном этапе могут осложнить оформление происшествия, повлиять на дальнейшую позицию работника и размер возможной компенсации.
Поэтому:
